О том, как себя чувствуют здесь эстонцы, лучше всего могут рассказать они сами. Обсудить тему согласились городской секретарь Нарвы Антс Лийметс и главный специалист городской управы Силламяэ Эви Паасмяэ.

Другая земля

Для многих эстонцев, да и для русскоязычных жителей центральной и южной Эстонии, Ида-Вирумаа – глухая провинция, своеобразное гетто для неинтегрированных русских.

Эстонцев здесь мало. В Нарве – 3,5, в Силламяэ – 3 процента. Тем не менее, местные эстонцы поддерживают здесь свою культуру, заботятся о ее сохранении.

Антс Лийметс говорит: «В Нарве есть люди, которые считают, что они эстонцы, но ни языка, ни эстонской культуры не знают. Со времени обретения независимости количество эстонцев здесь даже уменьшилось.

В Нарве существует эстонское общество, Narva Eesti Selts, уходящее своими корнями в позапрошлый век, в 1876 год. Есть еще общество Narvamaa, которое также может считаться эстонским, оно создавалось в советское время, есть и другие организации, позиционирующие себя как эстонские».

Силламяэ – город молодой, ситуация там другая. Эви Паасмяэ: «В Силламяэ есть эстонское культурное общество. Когда его хотели организовать в 1993 году, я была против. Считала ненормальным, что в эстонском городе будет эстонское общество. А в 2003 году мы все равно помогли людям создать такую организацию. Местные эстонцы чувствовали необходимость общения на своем языке, в своей культурной среде».

Меньшинство в своей стране

Назвать Ида-Вирумаа регионом, полностью оторванным от культуры страны, нельзя. Но и считать его эстонским в национально-культурном отношении сложно. Эстонцам здесь непросто...

Антс Лийметс: «Да, конечно, мы здесь - меньшинство. В магазине, у врача, в гостях приходится говорить по-русски. Информация на эстонском языке также представлена в малом объеме. Все культурные учреждения работают для русских людей. Хочешь – не хочешь, а меньшинством себя почувствуешь.

Однако ощущение, что живешь в эстонском государстве, есть: в кармане – эстонский паспорт, в кошельке – эстонская крона, официальный государственный язык – эстонский. Осознаешь и то, что эстонцы – титульная нация».

Эви Паасмяэ на первое место ставит культурную составляющую: «Меньшинством себя ощущаешь, во-первых, из-за недостатка общения на родном языке, во-вторых – из-за отсутствия культурной среды. Национальные черты, традиции, корни - в этом ощущается постоянная потребность. Здесь мы этого лишены. Внешние проявления эстонской культуры – мероприятия, концерты, праздники в регионе есть, но этого недостаточно».

Интеграция наоборот

Государственная программа определяет интеграцию как процесс обоюдный, двухсторонний. Чувствуют ли себя эстонцы, проживающие в Ида-Вирумаа, интегрированными в русскоязычное общество?

Эви Паасмяэ говорит, что никогда не разделяла людей по национальному признаку. И продолжает: «Нас, эстонцев, тоже хотели ассимилировать, и многие эстонцы в Ида-Вирумаа остались таковыми только по паспорту. По вопросам интеграции я спорю и с эстонцами, и с русскими. Людей надо объединять, но четко разделять интеграцию и ассимиляцию. Заставить русских забыть свою культуру, заставить говорить не на родном языке – это было бы ассимиляцией.

Мы принесли с собой проблемы из советского времени. Я не говорю, что тогда все было плохо, но что касается национального самосознания…

Сегодня мы сами виноваты в нераспространении здесь эстонского языка. Если в компании из пяти человек четверо – эстонцы, а один – русский, все говорят по-русски. Наоборот не бывает. И как выучить эстонский, если на нем не говорят даже носители языка?».

Антс Лийметс смотрит на проблему несколько с другой стороны: «Было так: люди, эстонцы, уезжали из Нарвы, потому что «здесь все русское». Не плохое, но чужое, а хотели жить среди «своих». И сейчас есть категория эстонцев, которые остро чувствуют свою здесь «неполноценность». Это пришло из советских времен, когда шел не афишируемый, но довольно сильный процесс русификации. Ощутившие его на себе местные эстонцы до сих пор не хотят заявить «Я – эстонец». Я приехал в Нарву позже, я хорошо владею русским, моя работа и жизнь здесь на 90 % связана с людьми, говорящими по-русски. А бумаги – на 90% на эстонском. Проблемы в этом для меня нет. Чужим здесь себя не ощущаю».

Коэффициент убран

Можно согласиться, что и сегодня отголоски «советской» политики дают о себе знать. Касается это, в первую очередь, образования. В Ида-Вирумаа, сетуют г-н Лийметс и г-жа Паасмяэ, нет полноценного образования на эстонском языке.

Городской секретарь Нарвы считает, что основная проблема в том, что нет хороших учителей: «Для того, чтобы гимназия имела высокий уровень, нужны хорошие учителя. А они сюда не едут. Для того, чтобы приехать в Ида-Вирумаа, учитель должен быть настоящим подвижником. Поездка в Нарву – миссия для эстонца. Ранее оклад эстонских учителей в Ида-Вирумаа шел с коэффициентом 1,5, сейчас этого нет.

Большая проблема – школы по интересам. Все кружки, все секции, музыкальное образование – все на русском. И реально эта проблема никак не решается, эстонские дети замкнуты в своей гимназии. Чтобы открыть обучение по интересам на государственном языке, нужны немалые деньги. А их нет. Проблема облегчается тем, что многие дети говорят по-русски и могут заниматься в русскоязычных кружках и секциях. Так что двуязычие – судьба Ида-Вирумаа».

Специалист Силламяэской мэрии приводит в пример свой город: «В Силламяэ есть только эстонская основная школа. По ее окончании дети вынуждены ездить в соседние города или учиться в интернатах в других частях страны. Развивать творческие качества ребенка – это, действительно, проблема».

Титульное меньшинство

Что же есть интеграция с точки зрения эстонца, проживающего в русскоязычной среде, в русском регионе? Антс Лийметс считает, что «простое обучение всех русских эстонскому языку не дает никакой интеграции. В Ида-Вирумаа это просто невозможно, языком межличностного общения останется русский, который должен жить рядом с государственным языком. Интеграция для меня, в первую очередь, уважительное отношение между людьми. Нужно понимать, что есть разные нации, разные языки, нужно уважать культуру друг друга. Думаю, что в Нарве уже есть своя «русская эстонская» культура, которой нет ни в Тарту, ни в Петербурге. Это и есть интеграция».

Эви Паасмяэ одной из причин «пробуксовки» интеграционных программ считает недостаток информации: «Плохо, что в Эстонии мало информации на русском языке. Именно эстонской информации о стране, о ее жизни. Мы живем в разных информационных пространствах, общаемся на разных языках. А язык – это ключ, который открывает двери общения. Проживая в «разных плоскостях», достичь взаимопонимания очень сложно. Интеграция начинается с понимания и уважения, с культуры общения».

Из разговора с Антсом Лийметсом и Эви Паасмяэ можно сделать некоторые выводы. Во-первых, ощущая себя в Ида-Вирумаа количественным меньшинством, эстонцы здесь ни в коей мере не чувствуют себя «людьми второго сорта», что является одной из основных составляющих претензий русских к интеграционной программе. За их спиной – государственные институты, Родина и национальная самооценка.

В то же время, исходя из их мнения, можно говорить о том, что местные эстонцы лишены комплекса «высшей титульной нации», адекватно оценивают неизбежность территориального соседства и культурного взаимодействия с русскоязычным населением Эстонии. Проще говоря, эстонцы Ида-Вирумаа нацелены на добрососедские отношения, на взаимопонимание и уважение. В этом они, в отличие от многих политиков, видят истинную суть интеграции.

Виталий Школа